Российским университетам предложено создать отдельные факультеты русского языка и литературы — обучение планируется выделить отдельно от филологии и лингвистики. Критики утверждают, что этим стремятся подчеркнуть особый статус языка и усилить государственный контроль над нормами речи.
Инициатива была озвучена 2 июня на совещании, посвящённом госполитике в сфере поддержки русского языка. Власти предлагают не только отдельные факультеты, но и разработку единого учебника, а также создание комплектов нормативных словарей — в публикациях говорится о подготовке около дюжины таких изданий.
Вмешательство власти в науку: исторические параллели
История знает случаи, когда политическое руководство пыталось влиять на академические дисциплины. В XX веке подобные вмешательства оказывали серьёзное влияние на развитие отдельных отраслей науки и образования, формируя официальные каноны и ограничивая профессиональные дискуссии.
«Товарищ Сталин, вы большой ученый —
В языкознаньи знаете вы толк, —
А я простой советский заключённый…»
Даже учитывая исторические примеры, нынешняя инициатива по кодификации языка отличается масштабом заявленных мер — от единого учебника до обязательных нормативных словарей и усиления образовательной централизации.
Политическая составляющая реформы образования
Ранее в образовательной политике уже происходили значительные изменения: пересмотр программ по истории и другие инициативы, связанные с формированием единого «канона» в школьном обучении. За языковой инициативой также стоят люди, давно участвующие в политике школьных программ и культурной политики.
Последствия кодификации: единые нормы и риск репрессий
К единым учебникам и словарям добавляется опасение: в условиях текущих тенденций любое отклонение от официальной нормы может оказаться нежелательным или даже караемым. Речь идёт не только о стандартизации обучения в вузах, но и о возможном ужесточении требований к публичной речи.
На фоне конфликта с Украиной язык стал одним из инструментов политической риторики: формировались представления о превосходстве русского над украинским и ограничении употребления украинского на оккупированных территориях. Теперь объявленная кодификация может усилить тенденцию навязывания единых стандартов и за пределами страны.
Если этим планам дадут ход в полном объёме, официальный вариант русского языка может стать не только учебной нормой, но и инструментом принуждения — вплоть до применения административных или силовых мер против «искажений» языка.
