«Все наши вчера» Наталии Гинзбург: семейный роман о войне, памяти и женском опыте

Забытый классик, ставший ориентиром для современных писательниц

«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы на Западе её заново открыли: ведущие авторки называют Гинзбург одной из главных фигур женской прозы XX века, чьё творчество во многом предвосхитило нынешний интерес к феминистской литературе. При этом сегодня читателя в её книгах может особенно привлекать исторический, антивоенный пласт повествования: за семейной хроникой у Гинзбург всегда проступает опыт жизни при диктатуре и войне.

Наталию Гинзбург часто называют «любимой писательницей любимых писательниц XXI века». Крупные авторки англоязычного мира писали о ней восторженно, видя в её прозе редкое сочетание простоты, эмоциональной точности и честного разговора о женском опыте, семье и политике.

Сегодня Гинзбург активно переиздают, читают, исследуют и ставят на сцене по всему миру. Новый интерес начался в середине 2010‑х годов, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте сделал итальянскую литературу одной из главных культурных сенсаций десятилетия. На волне этого успеха к читателям вернулись и многие «забытые» авторы XX века — среди них и Наталия Гинзбург.

Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо, а её юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец, биолог Джузеппе Леви, был евреем и убеждённым противником фашизма; его вместе с сыновьями арестовали по политическим обвинениям. Первого мужа писательницы, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти также преследовали: с 1940 по 1943 год семья находилась в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали; он был казнён в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с детьми на руках — один из них, Карло Гинзбург, позднее стал одним из самых известных историков своего поколения.

После войны Наталия переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», основанном, в том числе, её первым мужем. Здесь она оказалась в центре литературной жизни Италии: дружила и сотрудничала с Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот же период Гинзбург перевела на итальянский «По направлению к Свану» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и выпустила несколько собственных книг. Наибольшую известность ей принёс автобиографический роман «Семейный лексикон» (1963), построенный вокруг памяти о близких и их особом, семейном языке.

В 1950 году Гинзбург вышла замуж во второй раз — за шекспироведа Габриэля Бальдини — и переехала в Рим. Супруги даже появились в эпизодических ролях в фильме Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». В 1969 году Бальдини попал в тяжёлую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови; кровь оказалась заражённой, и в возрасте 49 лет он умер. Наталия во второй раз овдовела. У пары было двое детей; оба родились с инвалидностью, сын умер в младенчестве.

В 1983 году Гинзбург всё больше сосредоточилась на политике: была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и поддерживала легализацию абортов. Она умерла в 1991 году в Риме, до конца продолжая работать в издательстве «Эйнауди», где, в частности, редактировала итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».

На русском языке Гинзбург начали активно публиковать после того, как её книги заняли заметное место в англоязычном книжном мире. Сейчас доступны, в том числе, два главных романа писательницы — «Семейный лексикон» и «Все наши вчера» в современных переводах.

Эти книги перекликаются темами и сюжетами, поэтому знакомство с автором можно начинать с любой. Но их настроение различается. «Семейный лексикон» — по большей части смешная книга, где юмор лишь к финалу сменяется горечью. В «Все наши вчера» пропорции иные: грустные страницы здесь преобладают, но редкие моменты радости и смешного кажутся особенно яркими и освобождающими.

Действие романа разворачивается на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. В центре сюжета — две семьи, живущие по соседству. Первая — обедневшие представители буржуазии; в доме растут осиротевшие сыновья и дочери. Вторая — владельцы мыльной фабрики, где под одной крышей живут избалованные братья, их сестра и мать. В орбиту этих семей входят друзья, любовники, прислуга.

В начале книги персонажей очень много: повествование описывает «мирную» жизнь при фашистском режиме с её буднями, хлопотами и семейными конфликтами. Но по мере того как в страну приходит война, сюжет стремительно меняется. Следом за военными событиями в роман входят аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства, расстрелы. История заканчивается вместе с войной: Муссолини казнят, Италия лежит в руинах, уцелевшие члены обеих семей возвращаются в родной город и пытаются понять, как жить дальше.

Особое место в романе занимает Анна, младшая сестра из обедневшей семьи. На глазах читателя она взрослеет, переживает первую влюблённость и первую трагедию — незапланированную беременность. Затем Анна уезжает в деревню на юге Италии и к концу войны сталкивается со второй, ещё более тяжёлой утратой. К финалу романа из растерянного подростка она превращается в женщину, мать, вдову — человека, который прошёл через горе войны, чудом выжил и теперь мечтает только об одном: вернуться к тем немногим близким, кто остался жив. В этом образе легко разглядеть автобиографические мотивы самой Наталии Гинзбург.

Семья — ключевая тема почти всех книг Гинзбург. Она не идеализирует родственные связи, но и не разрушает их из подросткового бунта. Её интересует, как именно устроен семейный круг: кто и как принимает решения, как распределяются роли, как проявляются привязанность и власть.

Особое внимание Гинзбург уделяет языку. Её герои запоминаются не только поступками, но и тем, какие слова выбирают, когда шутят, ругаются, сообщают плохие или хорошие новости. Важную роль играют «семейные слова» — устойчивые выражения, шутки, прозвища, которые сопровождают нас десятилетиями, даже когда родителей уже нет в живых. Здесь чувствуется влияние Пруста, которого Гинзбург переводила во время войны и политической ссылки: французский модернист одним из первых показал, насколько тесно связаны язык семьи и наши глубинные воспоминания.

Бытовые сцены у Гинзбург написаны очень лаконично. «Все наши вчера» построены на максимально простом, повседневном языке — таком, каким мы говорим, сплетничаем или остаёмся наедине с тяжёлыми мыслями. Писательница принципиально избегает высокопарности, противопоставляя этот спокойный тон торжественной риторике фашизма и языку пропагандистского пафоса. В русскоязычном издании это особенно заметно: переводчицы и редакторы тщательно передают интонации героев — от грубых шуток и оскорблений до признаний в любви и вспышек ненависти.

В разных культурных контекстах Гинзбург воспринимают не одинаково. В англоязычном мире её книги массово вернулись к читателям примерно десять лет назад — в относительное мирное время и на волне нового интереса к феминистской прозе. Поэтому многие современные авторки прежде всего прочитали в её текстах «эталон женского голоса»: умение говорить о семейной жизни, материнстве и одиночестве без пафоса и самоцензуры.

В России новые издания Гинзбург появились уже в другой исторической обстановке, когда ощущение «нормальной» мирной жизни стало куда более хрупким. На первый план здесь выходят её антивоенный опыт, честные описания существования в милитаризованном государстве, разговор о страхе, который становится фоном повседневности.

При всём этом книги Гинзбург не производят впечатления безнадёжных. Она не предлагает утешительных иллюзий, но и не лишает читателя веры в смысл человеческих связей. История жизни писательницы — с её личными потерями, политическими поражениями и маленькими победами — помогает увидеть собственную биографию в трудные годы чуть яснее и взрослее. Этого уже достаточно, чтобы захотеть прочитать «Все наши вчера» и услышать её голос.