Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных служб США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором формулирует принципы «новой эры сдерживания», основанной на использовании искусственного интеллекта.
Текст появился 18 апреля в официальном аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это краткое изложение книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга, вышедшая в 2025 году, по словам авторов, должна стать «началом формулирования теоретической основы» деятельности компании.
Основные тезисы 22‑пунктного манифеста
В первых пунктах манифеста утверждается, что технологические элиты Кремниевой долины «находятся в моральном долгу» перед государством и обязаны участвовать в его обороне. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», предполагая, что фокус на потребительских сервисах вроде смартфонов сужает горизонты технологического развития.
Отдельно подчеркивается, что одних цифровых удобств вроде бесплатной электронной почты недостаточно: культура и правящий класс могут быть прощены за собственный упадок только в том случае, если они обеспечивают экономический рост и безопасность общества.
Авторы манифеста заявляют об ограниченности «мягкой силы» и моральных аргументов. По их мнению, в нынешнем столетии «жесткая сила» будет в решающей степени опираться на программное обеспечение и ИИ, а вопрос стоит не в том, появится ли оружие на базе искусственного интеллекта, а в том, кто и для каких целей его создаст.
Одним из наиболее дискуссионных тезисов стала идея всеобщей воинской повинности. В документе говорится, что общество должно серьезно рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну лишь при условии, что риск и издержки разделяются всеми гражданами.
Авторы утверждают, что в случае, если военнослужащие требуют более совершенное оружие или программное обеспечение, общество обязано это им предоставить. При этом допускается публичная дискуссия о допустимости военных операций за рубежом, но подчеркивается необходимость безоговорочной поддержки тех, кто направлен в зону риска.
В манифесте критикуется низкий уровень оплаты труда госслужащих и предлагается проявлять большую снисходительность к политикам, посвятившим себя публичной деятельности. Отмечается, что стремление немедленно «уничтожать» оппонентов в публичном пространстве и отказ от терпимости к противоречивости человеческой природы могут привести к появлению у власти лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
Еще один тезис касается «психологизации» политики: авторы считают ошибочным поиск смысла жизни и самоидентификации в политических конфликтах и проекцию личных переживаний на незнакомых людей и абстрактные политические фигуры.
Подчеркивается, что победа над политическим или идеологическим противником — это скорее повод для паузы и осмысления, а не для ликования. Отдельный блок посвящен утверждению, что «атомный век сдерживания» подходит к концу и на смену ему приходит новая эра безопасности, основанная на искусственном интеллекте.
Роль США, послевоенная Европа и «иерархия культур»
В документе утверждается, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем США. При этом признается, что государство далеко от идеала, но, по мнению авторов, возможностей для людей без наследственных привилегий там больше, чем где‑либо еще.
Американская военная мощь, говорится в манифесте, обеспечила почти столетний период без прямого военного столкновения великих держав. Три поколения людей, их дети и внуки, по этой логике, избежали ужаса мировой войны благодаря доминированию США.
Особое место занимает критика послевоенного «обезвреживания» Германии и Японии. Авторы считают, что ослабление Германии было чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь платит высокую цену; аналогичный пацифизм Японии, по их мнению, способен существенно изменить баланс сил в Азии.
В манифесте предлагается «аплодировать» тем, кто пытается создавать крупные проекты там, где рынок не справляется. Упоминаются предприниматели с масштабными технологическими амбициями, которых, как утверждают авторы, общественная культура часто высмеивает вместо того, чтобы обсуждать ценность созданных ими систем.
Один из наиболее спорных пунктов касается культурной иерархии. В тексте говорится, что сегодня все культуры считаются равными, а критика и оценочные суждения фактически табуированы. Авторы же настаивают, что одни культуры и субкультуры «совершили чудеса», тогда как другие оказались посредственными, регрессивными или даже вредными.
Отдельно критикуется «поверхностный плюрализм» и нежелание Запада в течение последних десятилетий четко определять собственную национальную культуру во имя инклюзивности. При этом ставится вопрос: ради чего именно эта инклюзивность должна существовать и какие ценности она должна объединять.
Религия, публичная сфера и роль технологий в борьбе с преступностью
Авторы заявляют о необходимости противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям в определенных кругах элиты, считая такую позицию признаком закрытости и догматизма. По их мнению, политические проекты, отталкивающие религию, менее открыты интеллектуально, чем заявляют их сторонники.
Критикуется «безжалостное вмешательство» в частную жизнь публичных фигур: жесткий надзор, скандалы и травля, как утверждается в манифесте, отталкивают талантливых людей от государственной службы и оставляют во власти пустых и малоэффективных политиков.
Отмечается и опасность чрезмерной осторожности в публичной речи: те, кто старается никогда не сказать ничего «неправильного», в итоге часто не говорят вообще ничего содержательного.
Авторы призывают Кремниевую долину активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, обвиняя часть американских политиков в нежелании принимать рискованные решения, необходимые для спасения жизней.
Реакция прессы, экспертов и политиков
Американские технологические медиа обратили внимание на широту тем, поднятых в документе: от обязанности ИТ‑индустрии участвовать в обороне США и идеи всеобщей воинской повинности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В частности, обсуждается тезис о том, что догма культурного равенства якобы игнорирует реальные различия в результатах разных культур и субкультур.
Особое внимание привлекли высказывания о военном применении ИИ. В манифесте подчеркивается, что противники США не будут тратить время на «показные дебаты» о целесообразности разработки критически важных военных технологий и просто займутся их созданием и внедрением.
Публикация вызвала критику и в Европе. Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, описал манифест как пример «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезисы об «иерархии культур», предупредил, что принятие подобного взгляда на мир фактически открывает путь к применению разных стандартов проверки и контроля в отношении разных групп. По его словам, формальные процедуры могут сохраниться, но их демократическая функция при этом исчезнет.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти взгляды. Он напомнил, что Palantir продает программное обеспечение, в том числе оборонным структурам и миграционным ведомствам, а потому 22 пункта манифеста следует рассматривать не как отвлеченные размышления, а как публичную идеологию компании, чья выручка зависит от продвигаемой ею политической повестки.
Великобритания также отреагировала на публикацию. Часть депутатов парламента усомнилась в целесообразности действующих госконтрактов с Palantir. Компания ранее получила в стране заказы более чем на 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.
Один из депутатов охарактеризовал манифест, в котором одобряется государственная слежка с помощью ИИ и одновременно предлагается всеобщая воинская повинность в США, как нечто среднее между пародией на фантастический боевик и «тревожной нарциссической тирадой».
Представительница Лейбористской партии, ранее работавшая в британской системе здравоохранения, назвала публикацию документа «крайне тревожной» и выразила опасения, что компания стремится занять центральное место в оборонной технологической революции. По ее словам, если разработчик программного обеспечения пытается диктовать политический курс и определять направления государственных инвестиций, он превращается во влиятельного политического игрока, а не остается просто ИТ‑подрядчиком.
